Социально-психологические факторы участия личности в интернет-флешмобах

Белова А. С., Саенко А. Ю.

Аннотация. Интернет-флешмобы как феномен массовых цифровых акций выступают инструментом сетевого воздействия, детерминирующим трансформацию коммуникативных практик и процессов самоидентификации молодёжи. Высокий мобилизационный потенциал и виральность данных практик позволяют им эффективно транслировать цифровой контент и формировать общественное мнение. Однако, несмотря на распространённость, глубинные социально-психологические механизмы, побуждающие личность к добровольному включению в эти акции, остаются недостаточно изученными.

Цель исследования заключалась в выявлении и анализе комплекса социально-психологических факторов, обуславливающих участие личности в интернет-флешмобах. Для реализации поставленной цели нами было проведено пилотажное исследование, выборка которого составила 40 человек в возрасте 18-25 лет (Mвозр.=22,2; SD=2,14), пользующихся социальными интернет-сетями.

Полученные нами данные показали, что активные участники и инициаторы интернет-флешмобов характеризуются наиболее высокой степенью виртуализации и ориентацией на гедонизм, в то время как ценность новизны (стимуляция) в большей степени мотивирует пассивное потребление таких акций. Частота участия в интернет-флешмобах обусловлена сочетанием поиска ярких впечатлений и потребности в социальной включённости. Это не просто «подражание толпе», а активная стратегия личности по конструированию своего образа жизни. Флешмоб выступает как доступный инструмент для удовлетворения запроса на новизну и удовольствие, при этом наиболее активно в него вовлекаются люди, стремящиеся к внешнему общению и обладающие высокими «навыками жизни» в цифровой среде.

Ключевые слова: интернет-флешмоб, социальные интернет-сети, киберсоциализация, социальная психология, социальная киберпсихология

Для цитирования: Белова А. С., Саенко А. Ю. Социально-психологические факторы участия личности в интернет-флешмобах / А. С. Белова, А. Ю. Саенко // Homo Cyberus. 2026. № 1 (20). [Электронный ресурс]. URL: http://journal.homocyberus.ru/Belova_AS_Saenko_AY_1_2026

Научная статья

УДК 159.99

Психологические науки

5.3.5. Социальная психология, политическая и экономическая психология

Original article

Socio-psychological factors of personal participation in online flash mobs

Belova A. S.,  Saenko A. Y.

Abstract. Internet flash mobs as a phenomenon of mass digital actions act as a tool of network influence that determines the transformation of communication practices and processes of youth self-identification. The high mobilization potential and virality of these practices allow them to effectively broadcast digital content and shape public opinion. However, despite the prevalence, the underlying socio-psychological mechanisms that motivate individuals to voluntarily participate in these actions remain poorly understood.

The purpose of the study was to identify and analyze a set of socio-psychological factors that determine the participation of individuals in online flash mobs. To achieve this goal, we conducted a pilot study, the sample of which was 40 people aged 18-25 years (Mage=22.2; SD=2.14) using social networks.

The data we obtained showed that active participants and initiators of online flash mobs are characterized by the highest degree of virtualization and a focus on hedonism, while the value of novelty (stimulation) motivates the passive consumption of such actions to a greater extent. The frequency of participation in online flash mobs is due to a combination of the search for vivid impressions and the need for social inclusion. This is not just an «imitation of the crowd», but an active strategy of the individual to construct his lifestyle. The flash mob acts as an accessible tool to satisfy the demand for novelty and pleasure, while people who strive for external communication and have high "life skills" in the digital environment are most actively involved in it.

Key words: online flash mob, social networks, cybersocialization, social psychology, social cyberpsychology

For citation: Belova A. S., Saenko A. Y. Socio-psychological factors of personal participation in online flash mobs / A. S. Belova, A. Y. Saenko // Homo Cyberus. 2026. № 1 (20). [Electronic resource]. URL: http://journal.homocyberus.ru/Belova_AS_Saenko_AY_1_2026

 

 

Введение

Интернет-флешмобы, представляющие собой спонтанные или организованные массовые акции в цифровой среде, стали распространённым феноменом современной культуры, оказывая существенное влияние на коммуникативные практики, формирование общественного мнения и процессы личностной самоидентификации молодёжи. Их вирусная природа, способность к мгновенной глобальной мобилизации и синтез развлекательного, коммерческого и социально-политического контента делают флешмобы мощным инструментом сетевого воздействия.

Особое внимание в рамках данной проблемы заслуживает изучение социально-психологических механизмов вовлечённости личности в «цифровую толпу». Неслучайно данная тенденция выступает катализатором становления социальной киберпсихологии – направлении исследований, объединяющего знания «о социально-психологических закономерностях взаимодействия личности, группы и общества с цифровыми технологиями и системами искусственного интеллекта, а также их влиянии на социальные процессы, происходящие на внутриличностном, межличностном, внутригрупповом, межгрупповом и социетальном социально-психологических уровнях» [6, С. 19].

Для представителей молодёжной среды участие в подобных акциях выступает не только способом самовыражения, но и механизмом реализации потребности в аффилиации, стремлении чувствовать себя частью единого целого в условиях высокой анонимности и атомизации интернет-пространства. Они выступают одним из значимых агентов киберсоциализации личности, поскольку сам процесс киберсоциализации представляет собой комплексное влияние современных цифровых и интернет-технологий на мировоззрение, самосознание и мотивационно-потребностную сферу человека [9], протекающий при взаимодействии с различными цифровыми агентами, такими как социальные интернет-сети, мессенджеры, чаты, блоги, видеоконференции, стримы и онлайн-игры [2]. Иными словами, в основных каналах распространения интернет-флешмобов.

В то же время цифровая среда диктует специфику протекания этих процессов. Алгоритмы искусственного интеллекта современных социальных платформ способствует созданию «эхо-камер», где вирусный контент флешмобов циклически усиливает существующие убеждения пользователей. Это превращает флешмоб из безобидного игрового взаимодействия в сложную систему, способную как консолидировать общество вокруг просоциальных идей, так и служить инструментом деструктивной манипуляции массовым сознанием.

 

Исторические предпосылки и сущность флешмоба: от классических форм к интернет-мобам

Как отмечает М. Р. Баженова [1], анализируя определения флешмоба различных авторов и приводя слова С. Г. Дункевича, «термин «флешмоб» происходит от английских слов «flash» – вспышка, мгновение, и «mob» – толпа, что в совокупности переводится как «мгновенная толпа». Под флешмобом понимается заранее спланированная массовая акция, в которой большая группа людей внезапно появляется в общественном месте, выполняет заранее оговоренные действия, а затем быстро расходится, создавая впечатление спонтанности и абсурдности происходящего для случайных зрителей [3]. Ключевыми характеристиками классического флешмоба являются внезапность, кратковременность, кажущаяся бессмысленность действий и анонимность участников, которые не должны быть знакомы друг с другом [4].

Исторически возникновение флешмобов связывают с выходом в 2002 году книги социолога Говарда Рейнгольда «Умная толпа: новая социальная революция», в которой автор предсказал, что люди начнут использовать новые коммуникационные технологии для самоорганизации [10]. Г. Рейнгольд ввёл понятие «умной толпы» (smart mob), под которым понимал группы людей, способных к координированным действиям благодаря мобильным устройствам и интернет-коммуникациям, даже не будучи знакомыми друг с другом [10]. Эта концепция и стала методологической основой для последующего практического воплощения флешмоб-акций.

Изначально философия флешмоба строилась на принципах аполитичности, внерелигиозности и внекоммерческого характера, а его основной целью была борьба с закомплексованностью и стереотипами поведения через получение ярких эмоций и раскрепощение [7]. Участники флешмобов, называемые мобберами, действовали анонимно, не получали и не платили денег за участие, а их действия должны были выглядеть для окружающих как спонтанные и лишённые логики, при этом они не ставили перед собой никаких социальных задач [5]. Важным условием было отсутствие централизованного руководства и отказ от освещения акций в СМИ.

Первая документально зафиксированная флешмоб-акция состоялась 17 июня 2003 года в Нью-Йорке, когда около 200 человек собрались в мебельном отделе универмага Macy’s и убеждали продавцов, что они живут вместе в коммуне и ищут «коврик любви». Уже через несколько дней волна подобных акций прокатилась по Америке и Европе [1].

В России флешмоб-движение зародилось в 2003 году[1], а первый рекламный флешмоб был проведён в 2005 году [7]. Первые российские акции были организованы через платформу LiveJournal («Живой Журнал») и отличались определённым своеобразием. Участники встречали на вокзалах пассажиров прибывающих поездов с непонятными табличками, создавая ситуацию когнитивного диссонанса у случайных зрителей. Российские мобберы достаточно быстро адаптировали международные принципы движения к местным социально-культурным условиям, сохранив при этом базовые характеристики флешмоба как формы опосредованной групповой деятельности.

С развитием Интернета и его социальных сетей флешмоб претерпел значительную трансформацию, эволюционировав от классических офлайн-акций к сетевым формам. Если первоначально координация участников осуществлялась через специализированные сайты и электронную почту, то сегодня доминирующую роль играют именно социальные интернет-сети, мессенджеры и платформы типа «ВКонтакте» [12]. Это позволило не только ускорить процесс организации, но и расширить географию участников, сделав флешмобы по-настоящему глобальным явлением.

Ключевым отличием интернет-флешмобов является их опосредованность цифровой средой, что коренным образом меняет природу коммуникации между участниками. Если в классических флешмобах непосредственный физический контакт и синхронность действий в реальном пространстве были обязательными условиями, то в цифровой среде акцент смещается на виртуальное взаимодействие и символическое единство [4]. Это позволяет преодолеть географические ограничения и создать глобальное коммуникативное пространство.

Глобальный масштаб и скорость распространения современных интернет-флешмобов обеспечиваются сетевым характером социальных медиа. Такие платформы, как Instagram[2], с их алгоритмами рекомендаций и механизмами вирального распространения контента, позволяют флешмоб-акциям достигать международной аудитории в кратчайшие сроки. Ярким примером может служить флешмоб в Instagram-аккаунте Леди Гаги, где количество комментариев на русском языке превысило 1 миллион, демонстрируя транснациональный характер современной сетевой активности [12].

По данным исследований, проведённых в период с 2018 по 2020 годы, наблюдается значительная трансформация в распространённости различных форматов флешмобов. Если в 2018 году традиционные флешмобы составляли около 14 % от общего числа акций, то к 2020 году их доля сократилась до нуля, что свидетельствует о полном вытеснении классических форматов новыми видами сетевой активности [8]. Одновременно с этим отмечается устойчивый рост популярности интернет-флешмобов, доля которых увеличилась с 26 % в 2018 году до 40 % в 2020 году, что обусловлено развитием социальных интернет-сетей и мессенджеров как основных платформ для координации участников. Значительное распространение получили арт-мобы, направленные на эстетизацию и художественную выразительность, чья доля возросла с 20 % до 28 % за аналогичный период. Особого внимания заслуживает появление и развитие профмобов – флешмобов, организуемых профессиональными сообществами, которые к 2020 году составили 16 % от общего числа акций. Социальные флешмобы, направленные на привлечение внимания к общественно значимым проблемам, сохранили стабильную долю на уровне 10-12 %, в то время как смартмобы, предполагающие интеллектуальную составляющую, демонстрируют нестабильную динамику – от 0 % в 2018 году до 14 % в 2019 году и снижение до 2 % в 2020 году [8].

Таким образом, современная статистика подтверждает тенденцию к смысловой нагруженности флешмобов и их переходу в цифровую среду.

 

Социально-психологические факторы участия личности в массовых движениях и стихийных группах виртуальной среды

Анализ мотивационной сферы личности участников интернет-флешмобов позволяет выявить комплекс социально-психологических факторов, обусловливающих их вовлечённость в данную форму сетевой активности. Исследования показывают, что мотивация участия является поликомпонентной и проистекает из фундаментальных психологических потребностей человека.

Социальные интернет-сети, будучи площадкой для конструирования цифровой идентичности, предоставляют уникальную возможность заявить о себе широкой аудитории. Участие в популярном флешмобе или челлендже становится способом продемонстрировать свою креативность, соответствие актуальным трендам и, как следствие, повысить социальный статус в рамках онлайн-сообщества.

Важную роль играет развлекательная и гедонистическая составляющая. Флешмоб предлагает эмоциональную разрядку, выход за рамки повседневной рутины и получение новых (иногда даже острых) ощущений. Абсурдность или игровой характер многих акций создаёт психологический эффект карнавала, временно отменяющего привычные социальные нормы и позволяющего участникам испытать чувство раскрепощения и свободы. Как отмечают исследователи, именно «цепочка социального отклика по схеме «удивление – интерес – реакция» является чрезвычайно привлекательной для молодёжи в силу возрастных психологических особенностей [11].

С позиции гуманистической психологии (А. Маслоу, К. Роджерс) участие в флешмобах может быть рассмотрено как форма самореализации и развития. Творческие флешмобы (арт-мобы, хореографические акции) предоставляют пространство для раскрытия личностного потенциала, приобретения новых навыков и экспериментов с самовыражением. В этом аспекте флешмоб трансформируется из развлечения в инструмент личностного роста, что особенно явно прослеживается в образовательных и психологических марафонах, нацеленных на развитие конкретных компетенций или качеств [1].

Наконец, нельзя недооценивать компенсаторную и психотерапевтическую функцию флешмобов. Для некоторых пользователей такая активность становится способом компенсации недостатка общения или ярких впечатлений в реальной жизни, средством борьбы с комплексами, скованностью и страхом публичных выступлений. Совместное выполнение действий в виртуальном пространстве снижает психологические барьеры, создавая поддерживающую среду, сходную по эффекту с групповой психотерапией. Эмпирические данные подтверждают, что участники флешмобов отмечают снижение боязни общественного мнения и приобретение навыков самоорганизации [11].

Таким образом, интернет-флешмоб является закономерным продуктом цифровой эпохи и сложным социально-психологическим феноменом. Флешмоб эволюционировал от спонтанной офлайн-акции с принципами абсурдности и анонимности в мощный инструмент сетевой коммуникации. Его трансформация была обусловлена развитием социальных сетей Интернета и повышением роли цифрового и виртуального пространства в жизни людей. Однако, несмотря на распространённость, глубинные социально-психологические механизмы, побуждающие личность к добровольному включению в эти акции, остаются недостаточно изученными. Понимание мотивационной структуры и личностных детерминант участия имеет не только теоретическое значение для социальной психологии, медиаисследований и киберпсихологии, но и выраженную практическую ценность для сферы цифрового маркетинга, управления онлайн-сообществами, социального проектирования и образовательных практик, направленных на развитие критического мышления в медиасреде.

Цель исследования заключалась в выявлении и анализе комплекса социально-психологических факторов, обуславливающих участие личности в интернет-флешмобах.

Выборка и методики исследования. Для реализации поставленной цели нами было проведено пилотажное исследование, выборка которого составила 40 человек в возрасте 18-25 лет (Mвозр.=22,2; SD=2,14), пользующихся социальными интернет-сетями. Исследование проводилось в период с декабря 2025 года по январь 2026 года.

В качестве методик исследования использовались: краткий опросник Большой пятёрки (TIPI) С. Гослинга в адаптации А. С. Сергеевой и др.; ценностный опросник Шварца (PVQ-21); опросник «Индекс погруженности в интернет-среду» (адаптация Л. А. Регуш, Е. В. Алексеевой); «Индекс виртуализации личности интернет-пользователя» (ИВЛ) Э. О. Расиной; авторская анкета.

Результаты исследования и их обсуждение

Результаты проведённого эмпирического исследования позволили классифицировать респондентов по типу их ролевого участия в интернет-флешмобах. Установлено, что наиболее распространённой является роль активного участника (n=17), характеризующаяся непосредственной реализацией заданий акции и самостоятельной генерацией контента (рисунок 1). Значительную долю выборки (27 %) составляют инициаторы, выступающие в качестве организаторов сетевой активности; для данной группы приоритетным является проектирование и запуск новых форматов взаимодействия. Роль наблюдателя выбрали 22 % респондентов. Данная категория участников придерживается стратегии визуального потребления медиаконтента, дистанцируясь от активных действий. Наименее представленной оказалась группа пассивных участников (7 %), чья вовлечённость ограничена инструментами социального одобрения, такими как проставление отметок «мне нравится» и репостинг записей без создания оригинальных сообщений.

 

Рисунок 1. Предпочитаемые роли участия в интернет-флешмобах (n=40)

 

Анализ частоты вовлечённости в интернет-флешмобы показал, что для основной части выборки характерно периодическое участие в подобных акциях: несколько раз в год (35 %) или несколько раз в месяц (32 %). Полярные группы респондентов – те, кто полностью игнорирует данный формат сетевой активности (7 %), и те, кто участвует практически в каждой акции (10 %), – численно близки и составляют меньшинство опрошенных (рисунок 2).

 

Рисунок 2. Частота участия в интернет-флешмобах (n=40)

 

Далее был осуществлен сравнительный анализ групп респондентов, дифференцированных по предпочитаемой ими роли участия в интернет-флешмобах (Таблица 1).

 

Таблица 1. Сравнение психологических характеристик по предпочитаемым типам ролевой функции участника флешмоба (критерий Краскала-Уоллиса)

Переменные

Роль

N

M

SD

Средний ранг

X2; p

Индекс виртуализации

Наблюдатель

9

84,56

15,18

7,56

26,564;

≤0,01

Инициатор

3

144,0

10,54

37,67

Активный участник

17

122,12

11,06

27,74

Пассивный участник

11

104,0

5,74

15,23

Стимуляция (PVQ)

Наблюдатель

9

5,28

1,48

32,33

21,269;

≤0,01

Инициатор

3

3

1,8

14,67

Активный участник

17

2,65

0,8

12,12

Пассивный участник

11

4,18

0,4

25,36

Гедонизм (PVQ)

Наблюдатель

9

1,11

0,33

5,44

34,920;

≤0,01

Инициатор

3

5

0,01

37,00

Активный участник

17

4,18

0,53

29,26

Пассивный участник

11

2,27

0,47

14,77

Примечание: здесь и далее: M – среднее значение, SD – стандартное отклонение; X2 – Хи-квадрат; p – уровень значимости.

 

Обнаружены статистически значимые различия по шкале индекса виртуализации (X2=26,564, p≤0,01). Данный показатель достигает максимальных значений в группах «инициаторов» и «активных участников», тогда как у «наблюдателей» и «пассивных участников» он выражен слабее. Можно предположить, что глубина трансформации личности под влиянием Интернета напрямую связана с активной, деятельной позицией во флешмобах.

Выявлены также различия значимости ценностей стимуляция (X2=21,269, p≤0,01) и гедонизм (X2=34,920, p≤0,01). Наиболее значима ценность стимуляции в группах наблюдателей и пассивных участников, в то время как активные участники и инициаторы придают её меньшую значимость. Это любопытный результат, который может быть связан с тем, что для активных создателей контента флешмоб является инструментом, а для наблюдателей источником новизны и острых ощущений. В свою очередь, ценность гедонизма наиболее значима для инициаторов и активных участников, и наименее значима для наблюдателей. Это подтверждает, что активное участие тесно связано со стремлением к удовольствию, веселью и получению позитивных эмоций от самого процесса создания и вовлечения других.

Таким образом, активные участники и инициаторы характеризуются наиболее высокой степенью виртуализации и ориентацией на гедонизм, в то время как ценность новизны (стимуляция) в большей степени мотивирует пассивное потребление таких акций. Вероятно, активное участие обусловлено высокой цифровой интеграцией и гедонистической мотивацией, а пассивное потребление направлено на поиск стимуляции в ярких, но не требующих активного вклада событиях.

Следующий этап исследования был посвящён сравнительному анализу психологических характеристик респондентов в зависимости от частоте участия в интернет-флешмобах (таблица 2).

 

Таблица 2. Сравнение психологических характеристик по частоте участия в флешмобах (критерий Краскала-Уоллиса)

Переменные

Частота участия

N

Ср. ранг

X2; p

Индекс виртуализации

Никогда

3

3,50

27,510; ≤0,01

Редко

6

9,58

Иногда

14

16,82

Часто

13

28,12

Очень часто

4

37,75

Стимуляция (PVQ)

Никогда

3

37,50

19,243;

≤0,01

Редко

6

29,75

Иногда

14

22,00

Часто

13

11,19

Очень часто

4

18,88

Гедонизм (PVQ)

Никогда

3

4,50

32,276;

≤0,01

Редко

6

5,92

Иногда

14

17,61

Часто

13

28,96

Очень часто

4

37,00

 

Конформизм (PVQ)

Никогда

3

36,17

27,510;

≤0,01

Редко

6

30,33

Иногда

14

22,25

Часто

13

11,38

Очень часто

4

17,50

 

Выявлены статистически значимые различия в части показателя индекса виртуализации (X2=27,510, p≤0,01). Чем чаще респонденты участвуют во флешмобах, тем выше их индекс виртуализации, что достаточно ожидаемо.

Наиболее выражена ценность стимуляции среди тех, кто никогда не участвует в флешмобах и участвует редко (X2=19,243, p≤0,01). Это может указывать на то, что для некоторых людей, высоко ценящих новизну, флешмобы как форматы могут казаться слишком шаблонными или неинтересными.

Обнаружены также статистически значимые различия в части ценности гедонизма (X2=32.276, p≤0,01). Чем чаще респонденты принимают участие в интернет-флешмобах, тем выше значимость данной ценности. Эти результаты также соотносятся с предпочитаемыми ролевыми функциями, описанными на предыдущих этапах.

Любопытно, что ценность конформизма наиболее значима для тех респондентов, которые крайне редко или никогда не принимают участие в интернет-флешмобах. Напротив, для активных участников цифровых акций данная ценность обладает меньшей значимостью (X2=27,510, p≤0,01). Люди с высокой ценностью конформизма ориентированы на традиционные, устоявшиеся социальные нормы и стабильность. Поскольку представители молодёжи, которые крайне редко или никогда не принимают участие в флешмобах, также ценят новизну (стимуляция), вероятно, они не участвуют во флешмобах, так как боятся выглядеть глупо или нарушить существующие нормы интернет-среды (поскольку они менее виртуализированы и, следовательно, менее осведомлены о них), а сам формат кажется им недостаточно оригинальным для удовлетворения тяги к новому. В свою очередь, молодые респонденты, часто принимающие участие во флешмобах, характеризуются наиболее высоким индексом виртуализации. Они не боятся выделяться (низкий конформизм) и делают это ради собственного удовольствия (высокий гедонизм). Для них флешмоб – не просто способ быть как все, а легкий и приятный способ заявить о себе и получить позитивные эмоции в привычной для них цифровой среде.

Проведенный нами корреляционный анализ (таблица 3) между частотой участия в интернет-флешмобах и изученными переменными показал, что степень вовлечённости в массовые онлайн-акции положительно связана с открытостью новому опыту (r=0,36, p≤0,05). Можно предположить, что для таких людей флешмоб является средой для самовыражения и экспериментов. Им не страшно пробовать новые форматы поведения, они менее консервативны и легко подхватывают необычные идеи.

Между частотой участия и экстраверсией также обнаружена положительная связь (r=0,31, p≤0,05). Это указывает на то, что более общительные, социально активные люди склонны чаще включаться в подобные сетевые акции. Вероятно экстраверты используют флешмоб как инструмент коммуникации. Им важно быть «на виду», чувствовать принадлежность к большой группе и получать социальное подтверждение от окружающих.

 

Таблица 3. Результаты корреляционного анализа (критерий Спирмена)

Переменные

Открытость опыту (TIPI)

Экстраверсия (TIPI)

Ценность стимуляции (PVQ)

Ценность гедонизма (PVQ)

Индекс погружённости в цифровую среду

Частота участия в интернет-флешмобах

0,36*

0,31*

0,41**

0,39**

0,33*

Примечание: * – корреляция значима на уровне p≤0,05; ** – корреляция значима на уровне p≤0,01.

 

Так же обнаружены наиболее статистически значимые связи частоты участия в интернет-флешмобах с ценностями стимуляции (r=0,41, p≤0,01) и гедонизма (r=0,39, p≤0,01). Это прямо указывает на то, что стремление к новизне, острым ощущениям, удовольствию и наслаждению жизнью является мощным внутренним двигателем для участия в флешмобах. Иными словами, флешмобы воспринимаются как способ борьбы с рутиной. Человек участвует в них ради «драйва», новизны и вызова (челленджа). Это позволяет реализовать потребность в ярких жизненных событиях через цифровой формат. Участие приносит непосредственное удовольствие. Процесс создания контента, получение лайков и одобрения рассматривается как форма развлечения и способ получения «быстрого дофамина», что объясняет связь с ценностью «гедонизм».

Положительная связь с индексом погруженности в цифровую среду (r=0,33, p≤0,05) подчеркивает, чем глубже и интенсивнее человек интегрирован в онлайн-пространство, тем чаще он участвует в сетевых акциях. Пользователь воспринимает интернет-пространство как свою естественную «среду обитания». Высокая компетентность (к примеру, умение пользоваться фильтрами, монтировать видео, знать «цифровой сленг») обуславливает то, что участие во флешмобе не требует от него усилий, это привычное действие в рамках повседневной онлайн-активности.

Полученные данные подтверждают, что активное участие в интернет-флешмобах в значительной степени связано с личностными особенностями, а именно – с ориентацией на поиск нового опыта и высоким уровнем социальной активности. Это позволяет рассматривать флешмобы не как случайную активность, а как форму поведения, соответствующую определённому психологическому профилю.

Таким образом, частота участия в интернет-флешмобах обусловлена сочетанием поиска ярких впечатлений и потребности в социальной включенности. Это не просто «подражание толпе», а активная стратегия личности по конструированию своего образа жизни. Флешмоб выступает как доступный инструмент для удовлетворения запроса на новизну и удовольствие, при этом наиболее активно в него вовлекаются люди, стремящиеся к внешнему общению и обладающие высокими «навыками жизни» в цифровой среде.

 

Заключение

Подводя итог можно констатировать, что в условиях стремительной цифровизации социальных взаимодействий интернет-флешмобы трансформировались из разовых акций в распространённый феномен современной цифровой культуры, способный оказывать влияние на коммуникативные практики, процессы самоидентификации молодёжи. Они становятся мощным инструментом сетевого воздействия за счёт своей вирусной природы.

Практическая работа, связанная с развитием критического медиапотребления среди молодёжи, должна учитывать степень и характер вовлечённости личности в процесс участия в интернет-флешмобах.

Так, поскольку для активных участников и инициаторов флешмобов главным фактором является стремление к гедонизму, следует показывать, как один необдуманный, но «веселый» флешмоб может в будущем препятствовать их доступу к высокооплачиваемой работе или социальным благам, тем самым лишая их будущих удовольствий. Необходимо учить их анализировать контент не через призму «смешно/весело», а учиться анализировать то, как это действие повлияет в будущем (ближайшем и отдалённом).

Пассивным участникам и наблюдателям, для которых характерна высокая значимость ценности «стимуляция», целесообразно развивать навыки критического анализа «вирусного» контента. Следует научить их разбирать флешмоб на элементы: используемые маркетинговые приёмы, механизмы манипуляции и т. д. Когда человек понимает, что виртуальная новинка представляет собой испытанный психологический конструкт, это помогает снизить зависимость от бесконечного «скроллинга» в поиске чего-то нового.

Ввиду того, что результаты нашего исследования свидетельствуют о низкой конформности активных участников флешмобов, следует подчеркивать этот запрос на уникальность. В обучающих программах, направленных на развитие медиаграмотности среди молодёжи, следует подчёркивать, что критическое мышление – это не набор правил, а специфическое интеллектуальное противопоставление. Важно научить их, что по-настоящему независимый человек – это не тот, кто повторяет тренд, а тот, кто понимает, кто и зачем этот тренд создал.

Целесообразно также проводить работу по профилактике поиска быстрого дофамина среди активно участвующей во флешмобах молодёжи (так как они характеризуются более выраженной ценностью гедонизма). Им следует объяснять механизмы работы дофамина при участии в интернет-флешмобах. Понимание того, что их стремление к гедонизму эксплуатируется платформами для удержания внимания, поможет им осознаннее подходить к медипотреблению.

Ограничения настоящего исследования связаны с размером выборки и возрастной группой – все респонденты являются представителями молодых поколений. Перспективы дальнейших исследований связаны с расширением выборки, включением в неё других возрастных и социальных групп, а также с углубленным изучением специфики мотивации в зависимости от типа флешмоба (развлекательный, социальный, коммерческий). Кроме того, представляет интерес лонгитюдное исследование влияния активного участия в флешмобах на динамику личностных черт и ценностных ориентаций в долгосрочной перспективе.

 

Список источников

 

1. Баженова М. Р. Флешмоб в развитии творческих способностей молодежи / М. Р. Баженова, В. П. Сорихина // Ученые записки Российского государственного социального университета. 2018. Т. 17, № 2 (147). С. 112-119. DOI 10.17922/2071-5323-2018-17-2-112-119. EDN YSWYJN.

2. Балаганский К. Н. Киберсоциализация в Метавселенных как фактор комплексного развития личности в современном мире / К. Н. Балаганский, В. А. Плешаков // Шамовские чтения: Сборник статей XVI Международной научно-практической конференции. В 2-х томах, Москва, 25 января – 03 февраля 2024 года. Москва: Научная школа управления образовательными системами, 2024. С. 586-594. EDN NJGHTK.

3. Володенков С. В. Флэшмоб как сетевая технология современного политического менеджмента (на примере России и США) / С. В. Володенков, С. Н. Федорченко // Вестник Московского государственного областного университета. 2015. № 3. С. 18. EDN VINGGP.

4. Демченков С. А. Флешмоб как урбанистический феномен: социально-философский и коммуникативный аспекты / С. А. Демченков, Н. С. Паршанина // Омский научный вестник. 2015. № 1 (135). С. 75-78. EDN UBXZJL.

5. Заглодина Т. А. Флешмоб как инновационная форма привлечения молодежи к социальным проблемам общества / Т. А. Заглодина // Социокультурное развитие большого Урала: тренды, проблемы, перспективы: материалы юбилейной Всероссийской научно-практической конференции XX Уральские социологические чтения (Екатеринбург, 27-28 февраля 2015 г.) / под общ. ред. Ю. Р. Вишневского. Екатеринбург: УрФУ, 2015. С. 180-183.

6. Кисляков П. А. Социальная киберпсихология: учебное пособие / П. А. Кисляков, А. Ю. Саенко. Красноярск: Научно-инновационный центр, 2025. 357 с. DOI 10.12731/978-5-907608-56-6. EDN WCVIRV.

7. Козлова А. С. Особенности российского флешмоббинга / А. С. Козлова // Актуальные проблемы гуманитарных наук: Труды XII Международной научно-практической конференции студентов, аспирантов и молодых учёных, Томск, 03–06 апреля 2013 года. Томск: Национальный исследовательский Томский политехнический университет, 2013. С. 136-139. EDN RECSDP.

8. Макарова М. Н. Тенденции функционирования флешмобов в России: роль социальной онлайн-среды и самоизоляции в становлении новых форм флешмоба / М. Н. Макарова, Е. А. Мокрушина // Вестник Удмуртского университета. Социология. Политология. Международные отношения. 2021. Т. 5, № 1. С. 32-39. DOI 10.35634/2587-9030-2021-5-1-32-39. EDN OAZZOW.

9. Плешаков В. А. О психопластике киберсоциализации человека / В. А. Плешаков // Преподаватель XXI век. 2016. № 2-1. С. 71-77. EDN VZXQNL.

10. Рейнгольд Г. Умная толпа: новая социальная революция / Г. Рейнгольд. Москва: ФАИР-ПРЕСС, 2006. 416 с.

11. Степанова А. В. Личностные черты участников флешмоба / А. В. Степанова, Н. С. Мендова // Молодежь. Образование. Наука. 2014. Т. 1, № 1. С. 221-224. EDN QNRERR.

12. Юхмина Е. А. Gagachat как одна из коммуникативных форм сетевого фольклора на примере англоязычного Инстаграм-аккаунта леди Гаги / Е. А. Юхмина, Н. В. Обвинцева // Современные исследования социальных проблем. 2019. Т. 11, № 5-1. С. 318-332. DOI 10.12731/2077-1770-2019-5-318-332. EDN XDJMNC.

 

© Белова Алина Сергеевна, Саенко Алексей Юрьевич

ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ:

Белова А. С., Саенко А. Ю. Социально-психологические факторы участия личности в интернет-флешмобах / А. С. Белова, А. Ю. Саенко // Homo Cyberus. 2026. № 1 (20). [Электронный ресурс]. URL: http://journal.homocyberus.ru/Belova_AS_Saenko_AY_1_2026

FOR CITATION:

Belova A. S., Saenko A. Y. Socio-psychological factors of personal participation in online flash mobs / A. S. Belova, A. Y. Saenko // Homo Cyberus. 2026. № 1 (20). [Electronic resource]. URL: http://journal.homocyberus.ru/Belova_AS_Saenko_AY_1_2026

 

[1] NzR178qWE и другие // Журнал «Коммерсантъ Власть». 25.08.2008. [Электронный ресурс]. URL: https://www.kommersant.ru/doc/1014590 (дата обращения: 12.01.2026 г.)

[2] Принадлежит компании Meta Platforms Inc., которая признана экстремистской организацией, и её деятельность запрещена на территории РФ.