От Homo Cyberus к Homo Phygitalis: кибертренд и проблема траектории развития человека

Митин И. Н.

Аннотация. В статье рассматривается кибертренд как комплексный культурный, научно-технологический и институциональный процесс, в рамках которого человек включается в контуры виртуальной реальности, искусственного интеллекта, нейротехнологий, биоинженерии, симуляционного обучения и цифрового управления. Показано, что литература и кинематограф выступают не только формами художественного предвидения, но и механизмами культурной артикуляции будущего человека. Литература функционирует как лаборатория антропологических сценариев, тогда как кино становится пространством массового культурного освоения образов виртуальности, аватаризации, киборгизации, симуляционного обучения и технологически опосредованной субъектности.

Особое внимание уделено концепции киберсоциализации человека В. А. Плешакова и связанным с ней антропологическим фигурам Homo Cyberus и Homo Phygitalis. Показано, что переход от Homo Cyberus к Homo Phygitalis фиксирует расширение исследовательской перспективы: от анализа человека в киберпространстве – к анализу человека в гибридной физико-цифровой среде. Отдельно рассмотрена проблема двойного назначения технологий: одни и те же разработки могут выступать средствами развития, восстановления и автономизации человека либо, при иной институциональной логике, использоваться для наблюдения, стандартизации, отбора и внешней регуляции поведения. На этой основе формулируется необходимость перехода от логики внешнего управления человеком к логике управляемого развития, ориентированной на раскрытие потенциала, снижение функциональной цены адаптации и сохранение субъектности.

Ключевые слова: кибертренд, Homo Cyberus, Homo Phygitalis, киберсоциализация, управляемое развитие человека, виртуальная реальность, нейротехнологии, искусственный интеллект, биоинженерия, научная фантастика, кино, двойное назначение, субъектность, автономизация

Митин И. Н. От Homo Cyberus к Homo Phygitalis: кибертренд и проблема траектории развития человека / И. Н. Митин // Homo Cyberus. 2026. № 2 (21). [Электронный ресурс]. URL: http://journal.homocyberus.ru/Mitin_IN_2_2026

Научная статья

УДК 159.9:004:796.01

Философские науки

5.7.6. Философия науки и техники

Психологические науки

5.3.5. Социальная психология, политическая и экономическая психология

Педагогические науки

5.8.7. Методология и технология профессионального образования

 

Original article

 

From Homo Cyberus to Homo Phygitalis: The Cybertrend and the Problem of the Human Development Trajectory

Mitin I. N.

 

Abstract. The article examines the cybertrend as a complex cultural, scientific, technological and institutional process in which human beings are increasingly included in the circuits of virtual reality, artificial intelligence, neurotechnology, bioengineering, simulation-based learning and digital governance. Literature and cinema are interpreted not only as forms of artistic foresight, but also as mechanisms of cultural articulation of the future human being. Literature functions as a laboratory of anthropological scenarios, while cinema becomes a space for the mass cultural interpretation of virtuality, avatarization, cyborgization, simulation-based training and technologically mediated subjectivity.

Particular attention is paid to V. A. Pleshakov’s concept of cybersocialization and to the related anthropological figures of Homo Cyberus and Homo Phygitalis. The transition from Homo Cyberus to Homo Phygitalis is understood as an expansion of the research perspective: from the analysis of a person in cyberspace to the analysis of human existence and development in a hybrid physical-digital environment. The article also addresses the problem of dual-use technologies: the same developments can act as means of development, recovery and strengthening of human autonomy, or, under a different institutional and value logic, be used for surveillance, standardization, selection and external regulation of behavior. On this basis, the article formulates the need to move from the logic of external control over human beings to the logic of managed human development, aimed at unlocking human potential, reducing the functional cost of adaptation and preserving subjectivity.

Key words: cybertrend, Homo Cyberus, Homo Phygitalis, cybersocialization, managed human development, virtual reality, neurotechnology, artificial intelligence, bioengineering, science fiction, cinema, dual use, subjectivity, autonomy

For citation: Mitin I. N. From Homo Cyberus to Homo Phygitalis: The Cybertrend and the Problem of the Human Development Trajectory / I. N. Mitin // Homo Cyberus. 2026. No. 2 (21). [Electronic resource]. URL: http://journal.homocyberus.ru/Mitin_IN_2_2026

 

 

Введение

Современная технологическая цивилизация всё чаще ставит вопрос не только о развитии цифровых платформ, интерфейсов и технических средств, но и о том, как изменяются условия формирования, социализации и развития человека. Виртуальная и дополненная реальность, искусственный интеллект, нейроинтерфейсы, биологическая обратная связь, геномные технологии, цифровые двойники, симуляторы, аватарные среды, киберспорт и фиджитал-форматы образуют новый контур взаимодействия человека с технологической средой.

Данный процесс может быть обозначен как кибертренд – совокупность культурных, научно-технологических, институциональных и социальных изменений, в результате которых человек перестаёт быть только пользователем технологии и всё чаще становится участником сложных человеко-машинных, информационных, биологических и социальных систем.

В российской гуманитарной традиции важной теоретической рамкой для анализа этих процессов является концепция киберсоциализации В. А. Плешакова, в которой человек рассматривается как субъект становления в условиях киберпространства и информационно-коммуникативной среды [1, 2, 5]. Обращение к обозначенной учёным антропологической фигуре Homo Phygitalis позволяет расширить данную исследовательскую перспективу: от анализа человека в цифровой среде – к рассмотрению его существования и развития в гибридной физико-цифровой реальности, где телесное, социальное, информационное и технологическое образуют единый контур жизнедеятельности [3].

В этой перспективе кибертренд имеет двойственную природу. С одной стороны, технологии открывают возможности обучения, саморегуляции, расширения способностей и повышения функциональной надёжности человека. С другой стороны, те же технологии при иной институциональной и ценностной логике могут использоваться для наблюдения, стандартизации, профилирования, управления вниманием и состояниями, а также для включения человека в качестве функционального компонента внешней системы.

Цель статьи – сформировать аналитическую рамку, в которой культурные сценарии кибербудущего, институциональные интересы технологического развития, проблема двойного назначения технологий и подход управляемого развития человека рассматриваются как взаимосвязанные элементы единого кибертренда.

1. Методологическая рамка анализа

Предлагаемый анализ строится на пересечении четырёх исследовательских линий:

1. Культурно-антропологическая линия рассматривает художественные тексты и кинообразы как формы раннего моделирования будущего человечества и выявляет ключевые антропологические фигуры кибертренда: человека в виртуальной среде, человека-аватара, человека-киборга, человека как генетически спроектированную функцию, а также человека как объект скрытого управления.

2. Научно-технологическая линия фиксирует переход от художественных образов к реальным технологическим направлениям: нейроинтерфейсам, VR/AR-средам, искусственному интеллекту (ИИ), биометрии, генетическим технологиям, симуляционному обучению, цифровым профилям и биологической обратной связи.

3. Институционально-политэкономическая линия ставит вопрос о субъектах финансирования кино, научных исследований и технологических разработок, а также о том, какие интересы определяют масштабирование технологий и какие открытые или неявные цели могут сопровождать их внедрение.

4. Этико-методологическая линия позволяет различить две принципиально разные логики: развитие человека как субъекта и его оптимизацию как ресурса внешней системы.

Данная рамка позволяет рассматривать кибертренд не только как совокупность технологий, но и как форму представлений о возможном будущем, в которых техническое развитие связано с образами общества, власти и человека [6, 7]. В свою очередь, обращение к фигуре киборга помогает зафиксировать размывание границ между телом, техникой, идентичностью и социальным порядком [8].

2. Литература как лаборатория сценариев будущего

Литература часто опережает кинематограф, поскольку способна раньше визуальной культуры работать с абстрактными и трудноизобразимыми проблемами: сознанием, памятью, субъективностью, цифровой идентичностью, генетической судьбой, социальным программированием, распадом реальности, нечеловеческим интеллектом и постчеловеческой эволюцией.

В зарубежной фантастике опорными авторами для анализа кибертренда являются В. Виндж, У. Гибсон, Н. Стивенсон, Ф. К. Дик, О. Хаксли, Н. Кресс, Р. Морган, С. Лем, П. Уоттс, Лю Цысинь и др. В их произведениях были сформулированы ключевые сценарии технологического будущего человечества: киберпространство и цифровая идентичность, метавселенная, искусственная личность, генетическое улучшение, сменяемое тело, цифровое бессмертие, нечеловеческий интеллект и цивилизационная конкуренция.

В русскоязычной фантастике особое значение имеют ранние произведения С. Лукьяненко. Его «Лабиринт отражений» и «Фальшивые зеркала» дают образ виртуальной Глубины как среды, в которой человек может действовать, зависеть, терять и восстанавливать субъектность. А «Геном» и «Танцы на снегу» раскрывают биотехнологический и социальный слой кибертренда: человек оказывается включён в мир генетической специализации, профессионального предопределения и технологически стратифицированной цивилизации. Интересно, что «Линия грёз» и «Императоры иллюзий» добавляют ещё одну важную тему: технологически организованная мечта может стать альтернативой развитию, если человеку предоставляется возможность уйти в более комфортную реальность вместо преодоления ограничений реального мира.

Произведения О. Маркеева, прежде всего «Дигитал», важны как критическая линия осмысления кибертренда. В них появляется не столько соблазн виртуальности, сколько мотив психоинформационного воздействия, цифрового заражения сознания, закрытых управленческих контуров и втягивания человека в чужой сценарий. Если у С. Лукьяненко технология часто соблазняет, открывает альтернативу или проверяет субъектность, то у О. Маркеева она атакует и захватывает.

Отдельного упоминания заслуживают произведения Р. Злотникова, в которых технологическое будущее часто рассматривается через призму государства, военной организации, элит, цивилизационного выбора и ответственности человека в условиях конфликта. Для настоящего анализа эта линия важна как модель социального и цивилизационного управления будущим человеком.

При сопоставлении зарубежной и русскоязычной фантастической литературы целесообразно группировать произведения не по национальной принадлежности, а по антропологическим сценариям, которые они моделируют.

Первая линия связана с виртуальной средой и цифровой идентичностью: В. Виндж, У. Гибсон, Н. Стивенсон, С. Лукьяненко.

Вторая линия раскрывает проблематику биотехнологического проектирования человека: О. Хаксли, Н. Кресс, С. Лукьяненко.

Третья линия связана с киберуправлением, психоинформационным воздействием и риском захвата субъектности: О. Маркеев, Дж. Оруэлл, В. Пелевин.

Четвертая линия выводит к проблеме постчеловека, нечеловеческого интеллекта и цивилизационного разрыва: С. Лем, П. Уоттс, Лю Цысинь, А. и Б. Стругацкие.

И вот тут нам потребуется ещё одна – пятая линия – которая может быть обозначена как цивилизационно-управленческая. Она связана с вопросами государства, элит, отбора, воспитания, военной организации, социального проектирования, технологического превосходства и стратегического выбора будущего. В этой линии уместно рассматривать произведения Р. Злотникова, прежде всего его циклы «Империя» и «Элита элит». Для анализа кибертренда они важны не столько как собственно киберфантастика, сколько как художественные модели цивилизационно-управленческого проектирования будущего. Если у С. Лукьяненко центральной оказывается проблема виртуальности, субъектности и соблазна альтернативной реальности, а у О. Маркеева – риск психоинформационного воздействия и захвата сознания, то у Р. Злотникова важнейшей становится тема формирования человека, способного действовать в иерархически организованной социальной, военной и цивилизационной системе.

Таким образом, литература выступает лабораторией сценариев будущего человечества. Она заранее проигрывает ключевые варианты киберцивилизации: человека в искусственной среде, человека как оператора цифрового пространства, человека как аватара, человека как носителя программы, человека как генетически заданную функцию, человека как объект скрытого управления и человека как субъекта, пытающегося сохранить свободу в технологически насыщенном мире.

3. Кино как пространство визуальной артикуляции кибербудущего

Если литература является лабораторией сценариев, то кинематограф выступает пространством визуальной артикуляции кибербудущего, где сложные технологические идеи получают язык описания, эмоциональную рамку и систему общественных ожиданий.

Экранные произведения, помимо развлекательной функции, предлагают культурные архетипы, через которые общество начинает воспринимать будущие технологии как возможные, желательные, опасные или неизбежные. «Матрица» формирует массовый образ человека внутри искусственной реальности. «Аватар» делает эмоционально выразимой идею управления другим телом. «Игра Эндера» показывает симулятор как среду подготовки, в которой игровое действие оказывается неотделимым от реального результата. «Интерстеллар» вводит тему человека в экстремальной среде, действующего в союзе с искусственным интеллектом, робототехникой, прогнозированием и межпоколенческой стратегией. «Призрак в доспехах» разворачивает проблему киборгизации, памяти, тела и идентичности. «Загадка трёх тел» переносит вопрос на цивилизационный уровень: наука, интеллект, симуляция и выживание становятся полем стратегического конфликта.

Кино работает сразу в нескольких регистрах. Оно формирует воображение, вводит будущие технологии в поле массового культурного освоения, создаёт желание их получить и одновременно проигрывает страхи, связанные с возможным злоупотреблением ими. Зритель учится мыслить аватарное тело, нейроинтерфейс, цифровую среду, симулятор, ИИ-партнёра, тотальную искусственную реальность, а также возможность редактирования памяти или личности.

Именно поэтому кибертренд в кино может рассматриваться как один из механизмов культурного освоения технологического будущего. Кино переводит сложные научно-технические идеи в массовые образы и эмоциональные сценарии, которые затем получают прикладное продолжение в образовании, спорте, медицине, индустрии развлечений, оборонной сфере и технологическом предпринимательстве.

4. От Homo Cyberus к Homo Phygitalis

Обращение к введённым В. А. Плешаковым понятиям Homo Cyberus [1] и Homo Phygitalis [3] позволяет уточнить антропологическую рамку [4] анализа кибертренда.

Homo Cyberus может быть рассмотрен как человек, чья социализация, коммуникация и деятельность существенно опосредованы киберпространством, цифровыми технологиями и информационно-сетевой средой. В этой перспективе ключевым становится вопрос о том, как цифровая среда влияет на формирование идентичности, способы общения, доступ к информации, социальные связи и формы активности человека.

Homo Phygitalis обозначает человека, жизнедеятельность которого разворачивается уже не только в цифровом пространстве, но в гибридной физико-цифровой реальности. В дальнейшем для обозначения этой реальности используется понятие «гибридная среда». В этой перспективе цифровые технологии перестают быть только средством коммуникации или обработки информации и становятся частью реальных практик движения, обучения, труда, спорта, медицинского сопровождения, реабилитации и повседневной активности.

Если Homo Cyberus акцентирует проблему человека в киберпространстве, то Homo Phygitalis переносит фокус на соединение тела, среды, интерфейса, данных, алгоритма и социального взаимодействия (см. Таблица 1). Именно в этой точке кибертренд перестаёт быть только трендом виртуализации и становится выражением более широкой перестройки человеческой деятельности, в которой физическое и цифровое образуют единый контур жизнедеятельности.

 

Таблица 1. Homo Cyberus и Homo Phygitalis: сопоставительный анализ

Параметр

Homo Cyberus

Homo Phygitalis

Базовая среда

Киберпространство, цифровая коммуникация, информационно-сетевая среда

Гибридная среда

Исследовательский фокус

Социализация, коммуникация, идентичность и деятельность человека в цифровой среде

Сопряжение тела, данных, интерфейса, алгоритма, среды и социального взаимодействия

Ключевой вопрос

Как человек формируется, общается и действует в условиях киберпространства?

Как физическое и цифровое образуют единый контур жизнедеятельности человека?

Основной риск

Зависимость от цифровой среды, размывание границ реального и виртуального, трансформация идентичности

Непрозрачное влияние гибридной технологической инфраструктуры на состояние, поведение и траекторию человека

Позитивный потенциал

Новые формы общения, обучения, самоидентификации, доступа к информации и социальной включённости

Новые формы персонализированного сопровождения, развития, реабилитации, спорта, саморегуляции и повышения функциональной надёжности

 

Переход от Homo Cyberus к Homo Phygitalis особенно важен для анализа спорта, медицины и образования. Именно в этих сферах цифровая среда перестаёт быть только каналом информации и становится средой телесного действия, тренировки, мониторинга, коррекции, восстановления и управления функциональным состоянием. Фиджитал-дисциплины, киберспорт, VR/AR-тренировки, цифровые профили, биологическая обратная связь и носимые технологии в этой перспективе выступают не только частными техническими новшествами, а признаками формирования новой антропологической ситуации [4].

Вместе с тем данная ситуация сохраняет двойственный характер. С одной стороны, гибридная среда открывает возможности персонализированного сопровождения, расширения способностей, повышения надёжности деятельности и выстраивания индивидуальных траекторий развития человека. С другой стороны, те же технологии могут становиться инструментами внешней регуляции, стандартизации, профилирования и включения человека в системы управления, цели которых не всегда совпадают с интересами его развития. Поэтому переход от Homo Cyberus к Homo Phygitalis требует не только технологического, но и этико-методологического осмысления.

В этом контексте подход управляемого развития человека может рассматриваться как способ удержания гуманистической рамки кибертренда. Его принципиальное отличие от логики внешнего управления состоит в том, что технологические средства должны быть ориентированы не на повышение управляемости человека как ресурса внешней системы, а на раскрытие его потенциала, снижение функциональной цены адаптации, развитие саморегуляции и сохранение субъектности.

5. Институциональная логика кибертренда

Кибертренд развивается не только как результат научно-технического прогресса, но и как следствие конкретных институциональных интересов. Поэтому его анализ не может ограничиваться художественными произведениями, культурными образами и описанием новых технологий. Необходимо учитывать, какие субъекты финансируют создание экранных образов, научных программ, технологических платформ и прикладных решений, а также какие цели и ожидания сопровождают их внедрение.

За развитием кибертренда стоят разные группы субъектов: государства, корпорации, военные структуры, научные организации, университеты, исследовательские агентства, венчурный капитал, фонды, медиаиндустрия и образовательные институты. Каждый из этих субъектов формирует собственную логику интересов. Государство заинтересовано в безопасности, технологическом суверенитете, престиже, управлении рисками и стратегическом превосходстве. Корпорации ориентированы на рынки, данные, пользовательское внимание, платформенные экосистемы и контроль инфраструктуры. Военные структуры заинтересованы в повышении надёжности оператора, развитии беспилотных систем, киберзащите, симуляционной подготовке и технологиях двойного назначения. Медиаиндустрия, в свою очередь, работает с прибылью, вниманием аудитории и созданием эмоционально привлекательных образов будущего.

Показательно, что Министерство обороны США открыто описывает длительную историю взаимодействия с Голливудом: ведомственные представители помогают в работе над проектами, связанными с военной тематикой, а участие военных структур в киноиндустрии прослеживается почти на протяжении столетия. Цель такого взаимодействия формулируется как точное изображение военных историй и недопущение раскрытия чувствительной информации [13]. Этот пример показывает, что массовые экранные образы могут формироваться не только рыночной логикой индустрии развлечений, но и во взаимодействии с институциональными субъектами, заинтересованными в определённых способах репрезентации армии, техники, героизма, риска и национальной безопасности.

В научно-технологической сфере аналогичная логика особенно заметна в области нейротехнологий. DARPA формулирует свою миссию как создание технологического преимущества для национальной безопасности [12]. Программа Next-Generation Nonsurgical Neurotechnology ориентирована на разработку высокоэффективных двунаправленных интерфейсов «мозг – машина» для здоровых военнослужащих; среди возможных применений указываются управление беспилотными летательными аппаратами, активная киберзащита и взаимодействие с компьютерными системами в условиях сложных миссий [10]. Другая программа DARPA – Neural Engineering System Design – также демонстрирует интерес к созданию высокоразрешающих нейротехнологических интерфейсов, связывающих нервную систему и цифровые системы обработки информации [11].

Эти примеры важны не для конспирологической интерпретации, а для строгого институционального анализа. Технологии будущего финансируются не абстрактным «прогрессом человечества», а конкретными субъектами, интересами и задачами. Поэтому анализ кибертренда должен учитывать не только содержание технологий, но и то, какие социальные силы заинтересованы в их развитии, масштабировании и общественном принятии.

6. Кибертехнологии между развитием человека и внешним управлением

Ключевым понятием для анализа кибертренда является двойственность назначений технологий. В классическом смысле понятие «исследований двойного назначения» (dual-use research) используется для обозначения научных работ и разработок, которые имеют легитимную исследовательскую или общественно полезную цель, однако потенциально могут быть использованы во вред. WHO указывает, что исследования двойного назначения обычно связываются с науками о жизни, при этом соответствующие принципы применимы также к инженерии и информационным технологиям [9].

Для анализа кибертренда понятие исследований двойного назначения необходимо расширить на нейротехнологии, искусственный интеллект, виртуальные среды, биометрию, цифровые профили, психометрику, генетические технологии, симуляторы, технологии управления вниманием и системы мониторинга функционального состояния. В каждом из этих случаев значение технологии определяется не только её техническими возможностями, но и тем, в какую антропологическую, институциональную и ценностную логику она встроена.

Нейроинтерфейс может быть средством реабилитации после травмы, но может применяться и для повышения эффективности оператора в условиях, где требования внешней организационной системы начинают преобладать над интересами здоровья, автономии и развития самого человека. Виртуальная реальность может использоваться для обучения, тренировки и восстановления, но может становиться средой зависимости и ухода от реальности. Цифровой профиль может помогать врачу, тренеру и педагогу, но может использоваться для сортировки, отбора и ограничения доступа. Биологическая обратная связь может развивать саморегуляцию, но при иной логике может использоваться преимущественно как инструмент внешнего мониторинга функционального состояния. Генетика может выявлять риски и способствовать профилактике, но при иной логике может вести к селекции и новым формам биосоциального неравенства.

Поэтому кибертехнологии сами по себе не являются ни гуманистическими, ни антигуманистическими. Их смысл определяется антропологической рамкой, ценностной логикой и институциональной целью. Если конечной целью является развитие субъектности, сохранение здоровья, повышение устойчивости, формирование саморегуляции и способности человека управлять собой, технология работает как средство управляемого развития. Когда же приоритетом становятся предсказуемость, производительность, сортировка, закрепление зависимости и повышение управляемости человека в интересах внешнего организационного или платформенного контура, та же технология становится инструментом внешнего управления.

7. Спорт, образование и медицина как сферы реализации кибертренда

Особенно значимыми областями реализации кибертренда становятся спорт, образование и медицина. Их объединяет то, что в каждой из этих сфер человек выступает не только пользователем технологий, но и непосредственным объектом диагностики, обучения, коррекции, восстановления и сопровождения развития. Здесь обоснованно ставятся задачи повышения функциональных возможностей, создания условий для эффективного освоения знаний и навыков, восстановления нарушенных функций, улучшения адаптации, снижения риска срыва и повышения надежности деятельности.

Спорт высших достижений является модельной областью управляемой адаптации человека. Здесь целенаправленно формируются физические качества, техническое мастерство, психическая устойчивость, функциональные резервы и способность действовать в условиях предельной нагрузки. Тренировочный процесс строится как система воздействий на организм и психику спортсмена, в которой нагрузка, восстановление, адаптационные перестройки и соревновательный опыт образуют единый контур многолетней подготовки. В этом контексте кибертехнологии не заменяют классическую логику спортивной подготовки, а расширяют её диагностические, тренировочные и управленческие возможности. С одной стороны, VR/AR-технологии, биологическая обратная связь, цифровые профили и симуляторы расширяют инструментарий подготовки, мониторинга и сопровождения спортсмена. С другой стороны, киберспорт, дрон-рейсинг и фиджитал-форматы формируют новые типы соревновательной деятельности, в которых физическое действие, цифровая среда, интерфейс и функциональное состояние спортсмена оказываются тесно связаны.

Образование движется в том же направлении. Персонализированные цифровые среды, ИИ-агенты, адаптивные траектории, симуляторы и игровые платформы становятся инструментами не только передачи знаний, но и формирования внимания, мотивации, когнитивной устойчивости, самостоятельности и способности действовать в условиях неопределённости.

Медицина и реабилитация задают одну из наиболее сильных гуманистических рамок применения кибертехнологий: восстановление нарушенных функций, снижение страдания и возвращение человека к активности. Вместе с тем медицинские, биометрические и реабилитационные технологии постепенно выходят за пределы собственно клинического контекста и начинают использоваться в спорте, образовании, профессиональном отборе, трудовой деятельности, страховании и системах безопасности. В этой ситуации возникает этический вопрос: сохраняют ли такие технологии логику помощи и сопровождения человека или начинают работать как инструменты оценки, отбора, допуска, профилирования и стандартизации нормы?

Именно поэтому спорт, образование и медицина следует рассматривать как ключевые области, в которых наиболее отчётливо формируется антропологическая фигура Homo Phygitalis [3] – человека, чья активность разворачивается в сопряжении биологического тела, цифрового профиля, интерфейса, алгоритма, социальной среды и функционального состояния.

8. Между развитием человека и оптимизацией системы

В центре кибертренда находится ключевая антропологическая дилемма. С одной стороны, современные технологии открывают возможности направленного развития человека: укрепления здоровья, раскрытия потенциала, повышения устойчивости, формирования саморегуляции, сопровождения кризисов развития, восстановления функций, расширения возможностей действия и поддержки субъектности человека в отношении собственной жизненной траектории. С другой стороны, те же технологические средства могут использоваться в иной логике: для повышения предсказуемости, управляемости, прозрачности и функциональной пригодности человека в интересах внешней системы (см. Таблица 2).

 

Таблица 2. Гуманистическая и инструментальная логика: сопоставительный анализ

Гуманистическая логика

Инструментальная логика

Человек – субъект развития

Человек – ресурс системы

Технология поддерживает автономию

Технология повышает управляемость

Цифровой профиль помогает сопровождению

Цифровой профиль используется для сортировки и контроля

Саморегуляция и осознанность

Внешняя регуляция состояния и поведения

Снижение функциональной цены адаптации

Производительность без учёта функциональной цены

 

Данная дилемма выражает противоречие между развитием человека как субъекта и оптимизацией человека как функционального ресурса внешней системы. В первом случае технологии помогают человеку лучше понимать себя, управлять своим состоянием, снижать функциональную цену адаптации, развивать устойчивость и сохранять автономию. Во втором случае технологии используются для подмены самостоятельного выбора алгоритмической рекомендацией, включения человека в непрозрачные сценарии управления, регуляции внимания, состояния, поведения и жизненной траектории.

Этические документы последних лет также фиксируют необходимость человекоцентрической рамки. OECD подчеркивает, что принципы искусственного интеллекта должны поддерживать инновационный и доверенный ИИ, уважающий права человека и демократические ценности [14, 15]. UNESCO в своей рекомендации по этике ИИ формулирует подход, основанный на правах человека, человеческом достоинстве, прозрачности, справедливости и безопасности [16].

В отношении генеративного искусственного интеллекта проблема двойного назначения получает дополнительную актуальность, поскольку большие языковые модели могут использоваться как для образования, научной коммуникации и поддержки принятия решений, так и для масштабирования дезинформации, манипулятивного воздействия и автоматизации вредоносных практик [17].

Следовательно, кибертехнологии должны оцениваться не только по эффективности, но и по тому, усиливают ли они автономию, достоинство, способность к самоуправлению и субъектность человека.

9. Управляемое развитие как гуманистическая альтернатива

Ответом на обозначенную дилемму может стать подход управляемого развития человека. В рамках настоящего анализа управляемое развитие может быть определено как создание условий, методов и контуров сопровождения, которые позволяют человеку раскрывать потенциал, сохранять здоровье, повышать функциональную надёжность, осваивать саморегуляцию, проходить кризисы развития, восстанавливаться после нагрузок и постепенно становиться более автономным субъектом собственной жизненной траектории.

Такой подход предполагает учёт результата, действия, адаптации, ресурсов, резервов, функциональной цены, среды и отдаленных последствий. Он требует не только технологий мониторинга, диагностики и воздействия, но и этико-методологической рамки, в которой человек не рассматривается как объект скрытого программирования, биологической селекции, алгоритмического контроля или коммерческой эксплуатации данных.

Главный принцип может быть сформулирован следующим образом: управляемое развитие человека должно быть направлено на автономизацию субъекта, а не на повышение его управляемости внешней системой.

Это различие позволяет отделить гуманистическую программу развития от технократической программы оптимизации человека как ресурса. В этом смысле управляемое развитие может рассматриваться как методологическая альтернатива стихийной цифровизации, биологической селекции, платформенной зависимости и скрытому алгоритмическому управлению поведением.

Заключение

Кибертренд является не просто совокупностью новых технологий. Он выражает борьбу за образ будущего человека и за способы определения его жизненной и социальной траектории. Литература заранее моделирует возможные сценарии этого будущего. Кино переводит их в массовые культурные архетипы. Наука создаёт инструменты. Государства, корпорации, военные структуры, платформы и фонды определяют, какие инструменты получают финансирование, инфраструктуру и масштабирование. Спорт, образование и медицина становятся сферами практической реализации этих решений.

Именно поэтому вопрос о кибертехнологиях нельзя сводить к их технической эффективности. Главный вопрос заключается в том, будут ли эти технологии способствовать развитию человека как субъекта или, напротив, усиливать его включённость в логику внешней управляемости.

Кибертехнологии могут становиться средствами восстановления, обучения, саморегуляции, расширения возможностей и подготовки человека к сложным средам будущего. Вместе с тем они могут использоваться для наблюдения, стандартизации, формирования зависимости, селекции и скрытого алгоритмического управления. Поэтому необходим подход управляемого развития человека, позволяющий удержать гуманистическую рамку кибертренда: технология должна усиливать способность человека быть автором собственной траектории, а не ослаблять эту способность.

Мы солидарны с В. А. Плешаковым, и также считаем, что переход от Homo Cyberus к Homo Phygitalis, таким образом, следует понимать не как простое усиление цифровизации, а как вызов к разработке человекоцентрической методологии развития. В противном случае фиджитал-среда может стать не пространством раскрытия потенциала, а средой тонкой регуляции поведения, функционального состояния и жизненной траектории человека.

 

Список источников

1. Плешаков В. А. Теория киберсоциализации человека / Под общ. ред. чл.-корр. РАО, д.п.н., проф. А. В. Мудрика. Москва: «Homo Cyberus», 2011. 400 с.

2. Плешаков В. А. Киберсоциализация человека: от HomoSapiens’а до HomoCyberus’а: монография. Москва: МПГУ; Прометей, 2012. 212 с.

3. Плешаков В. А. Homo Phygitalis – человек фиджитальный // HomoCyberus. № 2 (15). 2023. [Электронный ресурс]. URL: https://journal.homocyberus.ru/Pleshakov_VA_2_2023 (дата обращения: 08.07.2026).

4. Плешаков В. А. Фиджитал-психология как ответ на вызовы антропологической гибридной трансформации // Homo Cyberus. 2026. № 1 (20). [Электронный ресурс]. URL: http://journal.homocyberus.ru/Pleshakov_VA_1_2026 (дата обращения: 08.07.2026).

5. Плешаков В. А. Киберсоциализация человека // Homo Cyberus. [Электронный ресурс]. URL: https://journal.homocyberus.ru/cybersocialization (дата обращения: 08.07.2026).

6. Jasanoff S., Kim S.-H. Dreamscapes of Modernity: Sociotechnical Imaginaries and the Fabrication of Power. Chicago: University of Chicago Press, 2015.

7. Jasanoff S., Kim S.-H. Containing the Atom: Sociotechnical Imaginaries and Nuclear Power in the United States and South Korea // Minerva. 2009. Vol. 47. P. 119-146.

8. Haraway D. A Cyborg Manifesto: Science, Technology, and Socialist-Feminism in the Late Twentieth Century // Socialist Review. 1985. No. 80. P.65-108.

9. World Health Organization. What is dual-use research of concern? 2020. [Electronic resource]. URL: https://www.who.int/news-room/questions-and-answers/item/what-is-dual-use-research-of-concern (дата обращения: 08.07.2026).

10. DARPA. Next-Generation Nonsurgical Neurotechnology (N3). [Electronic resource]. URL: https://www.darpa.mil/research/programs/next-generation-nonsurgical-neurotechnology (дата обращения: 08.07.2026).

11. DARPA. Neural Engineering System Design. [Electronic resource]. URL: https://www.darpa.mil/research/programs/neural-engineering-system-design (дата обращения: 08.07.2026).

12. DARPA. Home: Mission statement. [Electronic resource]. URL: https://www.darpa.mil (дата обращения: 08.07.2026).

13. U.S. Department of Defense. How & Why DOD Works With Hollywood. 2025. [Electronic resource]. URL: https://www.war.gov/News/Feature-Stories/Story/Article/2062735/how-why-dod-works-with-hollywood (дата обращения: 08.07.2026).

14. OECD. AI Principles overview. [Electronic resource]. URL: https://oecd.ai/en/ai-principles (дата обращения: 08.07.2026).

15. OECD. Human-centred values and fairness (OECD AI Principle). [Electronic resource]. URL: https://oecd.ai/en/dashboards/ai-principles/P6 (дата обращения: 08.07.2026).

16. UNESCO. Recommendation on the Ethics of Artificial Intelligence. Paris: UNESCO, 2021. [Electronic resource]. URL: https://unesdoc.unesco.org/ark:/48223/pf0000380455 (дата обращения: 08.07.2026).

17. Grinbaum A., Adomaitis L. Dual Use Concerns of Generative AI and Large Language Models. arXiv:2305.07882, 2023.

 

Корпус анализируемых художественных и экранных произведений

Экранные произведения

«Матрица»; «Аватар»; «Игра Эндера»; «Интерстеллар»; «Призрак в доспехах»; «Загадка трёх тел».

Русскоязычная фантастика

Лукьяненко С. В. «Лабиринт отражений»; «Фальшивые зеркала»; «Геном»; «Танцы на снегу»; «Линия грёз»; «Императоры иллюзий».

Маркеев О. Г. «Дигитал»; «Неучтённый фактор»; цикл «Странник».

Пелевин В. О. S.N.U.F.F.

Стругацкий А. Н., Стругацкий Б. Н. «Обитаемый остров»; «Волны гасят ветер».

Зарубежная фантастика

Гибсон У. «Нейромант».

Виндж В. «Истинные имена».

Стивенсон Н. «Лавина»; «Алмазный век».

Хаксли О. «О дивный новый мир».

Кресс Н. «Испанские нищие».

Дик Ф. К. «Мечтают ли андроиды об электроовцах?».

Морган Р. «Видоизменённый углерод».

Лем С. «Солярис»; «Голем XIV».

Уоттс П. «Ложная слепота».

Лю Цысинь. Трилогия «Задача трёх тел».

 

© Митин Игорь Николаевич

 

ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ:

Митин И. Н. От Homo Cyberus к Homo Phygitalis: кибертренд и проблема траектории развития человека / И. Н. Митин // Homo Cyberus. 2026. № 2 (21). [Электронный ресурс]. URL: http://journal.homocyberus.ru/Mitin_IN_2_2026

 

FOR CITATION:

Mitin I. N. From Homo Cyberus to Homo Phygitalis: The Cybertrend and the Problem of the Human Development Trajectory / I. N. Mitin // Homo Cyberus. 2026. No. 2 (21). [Electronic resource]. URL: http://journal.homocyberus.ru/Mitin_IN_2_2026